Берестяная грамота №35 из Старой Руссы: «Якове брате, еби лежа, ебехото, аесова»

Б 34. Грамота Ст. Р. 35 (стратигр. 20-е – 50-е гг. [предпочт. 30-е – 40-е] XII в.; вне-стратигр. не ранее 40-х гг. XII в.)Грамота 35-1Вторая строка написана иным почерком, чем первая; соответственно, документ делится на части Ст. Р. 35а и Ст. Р. 35б. Очевидно, адресат немедленно отреагировал на полученное письмо, попросту приписав к нему свой ответ.

Радослав дает указание своему брату Хотеславу: «Возьми у прасола (торговца) 2 гривны и 5 кун». Это указание Хотеславу резко не понравилось; возможно, брат отсылает его к прасолу вместо того, чтобы просто отдать свой долг (ср. № 690, Г 48). Он ответил язвительно и не стесняясь формой выражения. Обращение Ькове брате (а не Радославе) — по-видимому, ироническое или даже саркастическое: Хо-теслав называет брата не мирским, а крестильным именем, да еще со словом брате; надо полагать, что это было уместно лишь в церковной или в особо торжественной ситуации, но никак не в сочетании с последующей грубостью. Примерный смысл его ответа — «Не оригинальничай (веди себя как все)#. По общей тональности такую реплику можно сравнить с современными репликами типа «А ну, полегче!# К этому Хотеслав присовокупил два замысловатых эпитета для Радослава-Якова: ебехота «похотливый# и а єсова — по-видимому, сложное слово из ає «яйцо# и совати. Весь ответ Хотеслава — яркое свидетельство высокой изобретательности древнерусско-го человека в сфере небанальных ругательств.

Графика. Ст. Р. 35а: ъ = о, ье, ъе; 2) оу ~ оу. Ст. Р. 35б: 1) станд.; 2) е.

Редуцир. (материал есть только в Ст. Р. 35а): I — гривене; II — възми. Чрезвычайный интерес представляет сохранение начального а (без йотации) в

ає- «яйцо#; см. об этом § 2.15а.

Из морфологии отметим формы Зв. ед.: Ькове, брате (о-склонение), ебехото, аесово (а-склонение).

Очень интересны экспрессивные сложные слова на —хота и —сова. В современном русском языке в классе существительных общего или мужского рода на —а с осно-вой, состоящей из приставки и корня или или из двух корней, ничтожно мало слов с положительной или нейтральной коннотацией. Таковы в сущности лишь древней-шие слова вельможа и воевода, сохранившиеся в основном лишь как исторические термины. Практически все остальные имеют более или менее ярко выраженную отрицательную коннотацию (насмешливую, пренебрежительную, уничижительную и т. п.), носят экспрессивный характер и свойственны в основном разговорной речи (ср. § 5.8, конец). Из общеизвестных таковы, например: выжига!, недотрога, надоеда, привереда, непоседа, подлиза, растрёпа, растяпа, задира, обжора, повеса, пустомеля, ср. также расстрига. Очень много таких слов имеется на периферии словарного состава языка и в говорах. Так, в словаре Даля находим, например, заброда, завида, зацепа, заеда, провора, прожига!, пролыга, пройда, ужима, пустовира, пустозёва, пус-торёва, пустогрыза «брюзга #, пустожира «дармоед#, пустохлёба «водохлёб# (и много других с пусто-), гологрыза «нищий, голыш#, кривоныра «пролаз, пройдоха#, рукомоя «белоручка# и др.; в СРНГ — например, заблуда, заплёва «бесстыжий#, колоброда, не-просыпа, ненажора и т. п. Уникальное свидетельство грамоты Ст. Р. 35 показывает, что описанная коннотация данной морфологической модели существовала уже в XII в. Заметим, что в свете этого становится понятной коннотация слова пажира «пожиратель, губитель# в Усп. сб. (119в): вълче и хыщьниче, пажиро дшамъ«.

Источник

Комментарии